телега фб инст вк
Тверской Садко: как бывший автомеханик из Петербурга зарабатывает на гуслях

Тверской Садко: как бывший автомеханик из Петербурга зарабатывает на гуслях

В получасе езды от Твери есть село Пушкино. Из достопримечательностей — старинная церковь, крохотный дом культуры с портретом Ленина, два магазина и отделение почты. Но в 2013 году тут появилась необычная мастерская: бывший автомеханик Сергей Горчаков перебрался в село из Петербурга и создал на своем участке первое в мире серийное производство гуслей. ЩИ побывали в мастерской и узнали, откуда есть пошли новые русские гусли и почему это оказалось прибыльно.


Возле новенького здания сельской почты — глухой забор без опознавательных знаков. Уже пять лет за этим невзрачным забором, где стоит родовой дом семьи Горчаковых, работает самая крупная в мире гусельная мастерская — каждый месяц местные мастера делают около ста пятидесяти инструментов. Оборот мастерской — более полумиллиона рублей в месяц.

— Сейчас у нас больше разовых покупателей, чем оптовых заказов. Пока что мы не нашли менеджера, который занялся бы оптовыми продажами. Да и столько инструментов, чтобы массово начать поставлять их, например, в детские садики или музыкальные школы, мы пока не делаем, — Сергей по-хозяйски усаживает нас на кухне. На стене висят сухие пучки разных трав, а в углу — икона Богородицы. Выглядит хозяин обычным сельским жителем, а не бизнесменом: на нем старая футболка и простые спортивные штаны.

Сейчас «Мир гуслей» на этапе перерождения. В январе здесь случился пожар — деревянный дом, где изначально располагалась мастерская, сгорел дотла. Ущерб Сергей оценивает в 2 миллиона рублей: за одну ночь он потерял почти все оборудование и несколько партий готовых инструментов.

Пока строится новое здание, мастера работают в вагончиках или на улице


— Когда я прибежал, все уже было объято пламенем, было почти четыре утра, — рассказывает Андрей, один из мастеров. Он живет по соседству и работает в мастерской почти с самого основания. — Успели спасти только несколько инструментов, опилочный каркас дома сработал как порох. Если здесь горят дома, то чаще всего сгорают совсем — пока доедут пожарные, уже нечего тушить.

Официальное заключение МЧС — поджог, но виновных так и не нашли. Тут говорят, что зла ни от кого не ждали: с соседями мастерская дружит, да и большая часть мастеров — местные жители, знают друг друга с детства.

К пожару здесь относятся как к обновлению: после него о мастерской узнали люди со всей страны. Благодаря частным пожертвованиям удалось собрать около полутора миллионов рублей, а краудфандинговая кампания принесла мастерской еще 630 тысяч. Зимой мастера работали в вагончиках, а сейчас, пока на месте старого здания возводят новый каменный дом, трудятся прямо на улице. После всех строительных работ Сергей планирует открыть не только мастерскую, но и культурно-туристический центр «Гусельное подворье», где будет также музей гуслей.


К гуслям через духовный поиск


До гуслей Сергей работал автомехаником и занимался перепродажей подержанных автомобилей. Традиционной культурой он увлекся десять лет назад, когда впервые побывал на празднике Купала. Горящие костры, старинные обряды и сотни людей в народных костюмах, которые берутся за руки в хороводе — все это произвело сокрушительное впечатление на двадцатилетнего автомеханика, и он увлекся современными языческими течениями.

— Я даже какое-то время ходил потом с очельем (повязка-оберег, — прим. ред.) во лбу, — со смехом вспоминает Сергей. — Сейчас-то я знаю, что далеко не все те люди были в народных костюмах, а многие — откровенно в чём попало. Это как с вином: кто-то поначалу травится портвейном, а потом начинает отличать хорошее вино от плохого. Многие современные движения — они вроде как про русское, национальное, но если человек сведущий, он сразу увидит подмену. Тем не менее, в языческих течениях есть момент объединения, любовь к природе, уважение к предкам и очень сильная философия. Я это уважаю. Но многие видят здесь большое противоречие и ставят на тебе крест: «Да, он делает хорошее дело, но заигрывает с язычеством».

Сергей Горчаков


Позже Сергей занялся бузой — русским рукопашным боем, а во время своего погружения в современные славянские религиозные движения взял себе имя Тур, и многие люди до сих пор зовут его только так.

— Это такая вещь, что вокруг нее всегда собираются совершенно разные люди, — поясняет один из сотрудников мастерской. — Очень многим людям, которые покупают наши инструменты, нравится русский фольклор, а там уж такое разнообразие движений: от самых космических до тех, кому это интересно с реальной, исторической точки зрения.

После того, как период духовного поиска в религиях прошел, Тур погрузился в фольклор. После праздника Купалы Сергей познакомился с фольклористами и этнографами и стал больше узнавать о своих корнях. Это вернуло его в родное Пушкино — он за бесценок распродал машины, которые готовил к перепродаже, и осел здесь вместе с сестрой и отцом, который держал на участке небольшую пасеку.

Окрестности мастерской


Идея гусельной мастерской появилась у Сергея в 2012 году на фестивале «Живая Русь», куда он привез свой самодельный инструмент. Там они вместе с первым наставником, фольклористом и музыкантом Борисом Ефремовым, натянули на первые гусли струны.

На вопрос о том, почему именно гусли, а не балалайки, Сергей отвечает: та балалайка, которую мы видим сегодня, пришла к нам совсем недавно, а гусли — по-настоящему древний национальный инструмент, аналог которого есть почти в каждом народе.

Как перестать прокрастинировать и начать делать гусли


Еще пять лет назад гусли мог позволить себе далеко не каждый: качественный экземпляр стоил от 10 тысяч рублей. Сегодня цена на инструменты мастерской в Пушкине начинается от 2,5 тысяч, их можно заказать с доставкой в любую точку планеты. Покупатели находятся везде — от Твери до Сенегала. Идея Сергея — в том, чтобы сделать гусли доступными для всех.

— Технология создания была архаичной, занимались изготовлением мастера-одиночки, — рассказывает Сергей. — Я стал читать, копаться в источниках и в итоге научился делать гусли серийно, сохраняя при этом качество звучания. Сначала мне помогал Илья Ахрамеев (фольклорист и гусляр, участник проекта «Туда-Сюда», — прим.ред.), у него нет практического опыта, но зато он большой знаток теории. Первые удачные гусли получились благодаря мастеру Сергею Шамову.

Раньше Сергей сам пробовал выпиливать и сушить доски для инструментов, но сейчас дерево ему привозят из Алтая. В основном гусли делают из кедра, а деки, которые дают им звучание, Сергей заказывает отдельно.

Наши гусли называются долблеными: берется целиковая доска, в ней делается полость, сверху приклеивается резонаторная дека, потом гусли расписываются и лакируются, — объясняет мастер. Расписывает инструменты его двоюродная сестра Юлия, она же отсеивает брак. Дальше натяжка струн.


Сегодня в мастерской разработано двадцать разных моделей: лебедушки, авдоши, шлемовидные и другие, а за пять лет производства продано свыше 5000 инструментов. Несмотря на популяризацию русской народной культуры, Сергей не называет свой бизнес социальным.

В моем представлении социальный бизнес это когда в село приезжает миллионер и начинает производить гусли только затем, чтобы о них снова все узнали, а доход ему не нужен. У меня же одно время вообще не было денег, я не мог даже съездить в город за продуктами. Зимы мы очень тяжело переживали. Не могу сказать, что прямо голодали, но было трудно. Конечно, когда я начал больше читать про традиции и понял, что доступных инструментов просто нет, я захотел и делать благое дело, и зарабатывать деньги. А как иначе? Не могу сказать, что я погрузился в гусли просто для того, чтобы они были. Я думал так: делать гусли по две с половиной тысячи, делать их сто штук в месяц конечно, что-то идет на материалы, что-то на зарплаты, получается нормальный доход.

Сейчас у «Мира гуслей» есть свой фонд неофициальный. По словам Сергея, за пять лет жизни мастерская подарила детским домам, многодетным и бедным семьям около 300 инструментов.

«На Олимпиаде кинули, а здесь не кидают»


Мастер Андрей, который одним из первых прибежал на пожарище, раньше был сварщиком и работал на строительстве Олимпиады в Сочи.

Поначалу все было хорошо, нам платили, а под конец стройки деньги, видимо, уже растащили. В итоге мне не доплатили 60 тысяч. Здесь хотя бы не обманут, сейчас у Андрея перерыв, и он присаживается в тени, чтобы медленно выкурить сигаретку. В месяц до пожара он сделал девяносто два инструмента — здесь это рекорд. Говорит, что сделал бы и сто, но были проблемы с поставкой материалов. Сам он не играет на гуслях и даже особенно не пробовал: «Захочу — научусь, а сейчас-то чего».

Другой мастер, Александр, пришел в «Мир гуслей» два месяца назад. Сам он родился в Пушкине, но живет в Твери в мастерскую приезжает из города.

Мы с Сережей давно общаемся, я привозил сюда материал, когда занимался грузоперевозками. В итоге он позвал меня сюда. До этого я работал токарем на заводе, точил гайки, болты. Мне без разницы, где работать, но здесь хотя бы все свои, да и с деревом мне лучше, чем с металлом. Сейчас отстроимся, и все вообще будет хорошо.


По словам мастеров, каких-то нормативов по гуслям здесь нет. «Это кропотливая работа, которую нельзя выдавать на-гора. А вдруг где-то скол или дерево оказалось сырое? Если бы нормативы были, тогда бы и гусли наши не играли», с удовольствием поясняет Александр.

Оплата у мастеров сдельная, а рабочий день свободный: можно начать в пять утра, а закончить в два-три часа дня, или же приехать позже и сидеть до вечера. За хорошую работу дают премию в 10% от оклада, а за прогулы штрафуют — потерянная смена будет стоить работнику 2500 рублей. «Некоторые ребята, понятно, выпивают, а с алкоголем иначе никак. Горит заказ — а у кого-то праздник… Но если предупредить заранее, то мы всегда идем навстречу и отпускаем», — рассказывает Сергей. Всего над гуслями трудятся десять человек, и текучки в мастерской нет: при средней тверской зарплате в 28 тысяч рублей работники «Мира гуслей» могут заработать до 70 тысяч.

В мастерской есть и работники-музыканты, которые трудятся здесь потому, что им нравится работать с инструментом. По словам Сергея, даже те, кто пришел просто кормить семью, цепляются за эту тему: «Это же так круто, что вокруг все время что-то происходит. Они стали личностями это важно. Вот Андрей: раньше он был сварщиком, о котором никто не знал, а сейчас он мастер, про которого пишут статьи, которого показывают по федеральным каналам».


Гусельная экспансия


Хоть какое-то умение работать руками, минимальное знание музыки и желание работать то, что ищет в будущих сотрудниках Сергей-Тур Горчаков. По его словам, сейчас он в поиске не только творческих мастеров, но и крепких рукастых ребят: «С ними нет никаких проблем, если только они не пьют. Ты им показал, как делать, и они делают качественно и хорошо». Когда приходит заказ на дорогие гусли, его отдают именно таким мастерам — самым способным и ответственным. А за собственные авторские гусли Сергей может попросить и пятнадцать, и двадцать тысяч рублей.

До начала зимы Сергей надеется закончить строительство новой мастерской. В планах у «Мира гуслей» начать производство академических оркестровых гуслей за свыше ста тысяч рублей и серьезный выход на международный рынок.

— Если раньше гусли покупали только в России и странах СНГ, то сейчас ими заинтересовались иностранцы. Поэтому мы зацепились за инструменты, которые развиты в этих странах. Например, финское кантеле, родственное гуслям, которое находили и в наших карельских деревнях. В Финляндии они тоже есть, но очень дорогие — по 5-6 тысяч евро, а мы хотим забрать у финнов этот рынок и продавать их в разы дешевле, — поясняет Сергей.

Ему хочется, чтобы старинные наигрыши зазвучали по всей стране, но на такие объемы мастерская выйдет еще нескоро. «Да лишь бы работа была», — вздыхают мастера и заканчивают перерыв. Пора снова делать гусли.