телега фб инст вк
Бетонный забор как символ России

Бетонный забор как символ России

«Плита ограды ПО-2» — знаменитый железобетонный забор для охраны важных объектов, который стал фирменным паттерном любого постсоветского города. В 1970-х его придумал архитектор Борис Лахман, позже эмигрировавший в США. Он уехал, а заборы остались — и производятся до сих пор. ЩИ попросили московского архитектора Артема Укропова рассказать о значении «забора с ромбиками» и прокомментировать дизайн современных бетонных ограждений.


Артем Укропов — управляющий партнер архитектурного бюро Megabudka, которое занимается развитием территорий и проектированием общественных пространств.


Сейчас в общественном сознании бетонный забор прочно связан с промышленными территориями. Но когда я начинаю думать о своем детстве, то вспоминаю, что обычный парк возле нашего дома тоже был огорожен этим забором.

Я думаю, когда он только появился на бумаге, то был неплох: бетонная плита с рельефом, с каким-то орнаметнтальным цвето-теневым рисунком — он интересно смотрится. Другое дело, что сейчас появилось много новых бетонных заборов, и они в разы хуже. Например, секционные бетонные ограждения с раскладкой «под камень» и белыми пилястрочками сверху. Они раздражают сразу, потому что сделаны с плохим вкусом. А бетонную ПО-2 делал человек с хорошим вкусом.

«Мне не нравится сочетание левого и правого заборов. Они, пусть и сделаны из одного материала, но совершенно разные по масштабам и огораживают разные территории. По отдельности они вполне неплохие. Левый забор мне нравится больше, потому что он, на мой взгляд, более нейтральный, более конструктивный: мне он очень напоминает логотип «Трансформеров». Что-то есть в этих рубленных пропорциях. И светотень очень красиво лежит»


ПО-2 часто становится арт-объектом на разных выставках. Это же очень благодатная тема — в таком ограждении есть особенная мощь. Не каждая культура подчеркивает свою силу через подобные вещи, а в СССР всем заявили: «посмотрите, какие мы, даже заборы из железобетона льем». Мне как архитектору не кажется, что этот забор плохой, свою функцию он выполняет отлично: прочный, непроницаемый, сборно-разборный, он имеет свой яркий угнетающий и монументальный характер. Не знаю, намеренно или случайно, но в нем есть отсылки к народному зодчеству — ромбы в древнерусском орнаменте обозначали землю.

«Такой забор мне категорически не нравится, особенно эти шляпки. С другой стороны, у него приятный цвет. Из плюсов: он очень хорошо и ровно поставлен, и низ у него ровненький и чистенький, в отличие от первого забора. Но вблизи ему не хватает каких-то ритмичных членений, хотя шляпки и задают некий ритм. Похоже на забор из какого-нибудь тоталитарного мира, в этой гладкой чистоте даже есть какая-то симпатичность. Скорее всего, он огораживает аэропорт»


Недавно мой товарищ Дмитрий Задорин в соавторстве с Филиппом Мойзером выпустил книгу «К типологии массового жилья в СССР», она про советское панельное домостроение. Я читаю ее и понимаю: архитекторы тех лет искренне пытались делать свою работу хорошо, и в рамках существующих условий им это удавалось. Бетонный забор — про то же. Как единичный объект он хорош, он не вызывает никаких отрицательных эмоций. Но совсем другое происходит тогда, когда мы включаем его во временной и пространственный контекст: мы сразу понимаем, что он везде, его слишком много, как и панелек. Из-за переизбытка однородной среды мы перестаем ностальгировать и начинаем раздражаться.

«Мне не нравится, что на заборе есть ещё один забор — колючая проволока, и что это не единая конструкция. Это говорит о том, что конструкция этого забора не до конца продумана и вообще неправильно выбрана. Прошу обратить внимание на то, как некрасиво забор стоит на рельефе. Это еще больше усугубляет ощущение давления»


Когда мы говорим о заборе как о символе, то стоит вспомнить, что само слово «город» произошло от слова «ограждение»: если у тебя есть участок, ты закрываешь его со всех сторон, делаешь из него какое-то подобие защищенного места. Первое, на что уходит бюджет человека, который приобретает землю — это поставить по периметру забор.

Все, что происходит вокруг нас в городской среде — это отпечатки культурных слоев истории, которые так или иначе повлияли на образование российского общества. Речь об ограждении как иллюзии компактности на Руси никогда не шла: нужно было защититься от врага или отхватить очередной кусок земли, то есть заявить свои права на большие владения. Можно взглянуть на развитые страны вроде Исландии и Новой Зеландии, которые тоже должны следить за огромными территориями вроде пашен: там заборы ставят для того, чтобы скот не разбредался, а не для того, чтобы человек не залез.

«О, космос! Я такого раньше не видел. И его так мило засыпало листвой. Лучше всего он выглядел бы как арт-объект: мне кажется, в какой-нибудь торговый комплекс можно одну штуку поставить. Мне кажется, такие блоки хороши, когда их не больше трех: если добавить больше, то забор потеряет свою уникальность и знаковость. Возможно, этот забор стал выглядеть еще лучше, если бы был полностью ровным и пустым — как космос, в котором летит один-единственный спутник»


Обычно в СССР внешний забор не ставили. Только между участками были прозрачные штакетники, чтобы номинально делить территорию на свою и соседскую. Благодаря этому происходила социализация: например, сосед подошел к соседке, начал что-то обсуждать, тут кто-то проходил по улице и присоединялся к разговору. Все чувствовали себя достаточно безопасно. Но уже в 90-х люди начали устанавливать на участках большие глухие заборы, и это понятно: появились деньги, появился криминал. Неизвестный прохожий, с которым раньше вы могли обсудить насущные темы, стал потенциальным вором и бандитом. От него надо было отгородиться.

Сейчас для России наступило другое время — люди становятся более открытыми, растет уровень культуры. Но заборы пока остаются. Если мы покупаем жилье за границей или просто путешествуем, то рады начать играть по правилам Европы и Америки и зажить без забора. Дома так пока не получается. Должно пройти какое-то время для того, чтобы мы избавились от страха. Когда наступит ощущение безопасности, тогда уйдут и заборы. Думаю, лет через десять мы начнем к этому двигаться.

Иллюстрация — Анна Саруханова.