телега фб инст вк
Явление: театр за пределами театра

Явление: театр за пределами театра

Ситуация следующая: на оживлённом перекрёстке недалеко от центра Москвы стоит молодой человек в спортивной куртке и истошно орёт: «Инопланетяне!» — гротескно растягивая слоги. Он орёт довольно долго, минут семь, безумно переступая на месте или кидаясь из стороны в сторону. Пешеходы обходят его, переходят на другую сторону улицы, оборачиваются, подолгу смотрят. Человек продолжает орать: «Инопланетяне!» — так, что очевидно, что он сам успел поверить в то, что приземление внеземного случилось. Его медленно настигает мужчина с флагом, на котором изображён трубкозуб. Затем подтягивается ещё человек тридцать.

Это спектакль-интервенция «Неявные воздействия» комиссара Всеволода Лисовского — на протяжении всего маршрута он несёт флаг с трубкозубом, а в конце дирижирует хором из своих перформеров, которые поют нецензурную распевку, живо передающую омерзение современного человека от всех времён года и заканчивающуюся рефреном: «Круглый год — ***** [ерунда]». Одной из генеральных идей этого спектакля является соображение, что такой театр включает в себя зрителей помимо их воли, превращая их в участников.

Есть захватывающее видео, которое снял случайный прохожий, который наткнулся на «Неявные воздействия» во дворе своего дома примерно на середине спектакля и так заинтересовался, что без билета с включенной камерой проследовал по маршруту до конца, снимая и бесконечно удивляясь вслух. На видео попала и актриса в мусорном баке, и актёр на крыше пятиэтажки, и даже разговор комиссара спектакля с полицией.

С полицией этот спектакль увязан плотно: собственники парковок, заправок или других частных пространств, на которых спектакль останавливается на некоторое время, часто вызывают или грозятся вызвать полицию, а на одном из показов спектакля в Петербурге актрису вместе с режиссёром даже задержали для выяснения обстоятельств: девушка стояла на балконе гостиного двора и надрывно зачитывала поэтический текст. Человек простой легко мог принять сцену за подготовку к зрелищному суициду. Маршрут у «Неявных воздействий» всегда разный: известна точка начала спектакля, где зрители и перформеры собираются в группу, но путь группы и точка завершения зависят от случайного выбора жетонов, которые раздают зрителям, а потом рандомно изымают у них по одному.

Откуда это взялось?

Строго говоря, никогда в истории театра не было периода, когда спектакли игрались только и исключительно в специальных театральных зданиях. Усаживать зрителей в кресла перед сценой-коробкой или в блэкбоксе и гасить свет — сравнительно недавняя идея. Но поскольку эта идея за последние пару-тройку веков превратилась в мейнстримный способ представления театра, то естественно, что появляются режиссёры и художники, этому формату показов сопротивляющиеся. Если совсем коротко, то начиная с середины семидесятых годов прошлого века у европейского и отчасти американского театра случилась затяжная любовь с искусством перформанса.

Вопрос «зачем это нужно?» хоть и наивный, но абсолютно легитимен. Во-первых, потому что почему бы и нет? Во-вторых, для разнообразия зрительского впечатления. В-третьих, для реализации гражданской и политической цели выхода театра на улицы и вообще — в окружающую действительность.

Если в театры ходит то ли один, то ли два процента населения, тогда театр должен выйти оттуда, где он происходит, и самостоятельно прийти к зрителям.

К тому же, театр до сих пор объект постоянных (и справедливых) упрёков в оторванности от реальности. Наконец, в-четвёртых, театр выходит на улицы и в нетеатральные пространства потому, что эти пространства сами по себе отличный материал для современного театра. Сам по себе спектакль — это, как правило, событие; в случае с театром в неожиданном пространстве, событием становится ещё и среда, в которой спектакль проходит.

Несколько примеров

Спектакль "Разговоры беженцев"

«Разговоры беженцев» Владимира Кузнецова и Константина Учителя, поставленные по тексту Брехта в зале ожидания Финляндского вокзала. Почему здесь? Потому что вокзал — это хаб перемещения, о чём идёт речь в пьесе.

«Тибетская книга мёртвых» Васи Березина в заброшенном депо Курского вокзала. Почему здесь? Атмосфера здания добавляет к тексту о смерти что-то важное, что формирует иное состояние, чем это было бы в здании обычного театра.

Так вышло, что самым растиражированным форматом такого рода театра стали так называемые спектакли-променады, которые, если быть точным, следует выделять в отдельную категорию. Такой формат подразумевает, что группа зрителей проходит ногами или с использованием транспорта некоторое расстояние — в основном в городской среде, но бывает, что и по помещениям театра.

За последние годы появился один спектакль-лидер этого типа — «Remote X» всё тех же «Rimini Protokoll». X в названии заменяется названием города, где спектакль проходит: устроенный почти по франшизному типу, он довольно легко адаптируется к разным городам, и в России существует в Москве, Санкт-Петербурге и Перми.

Группа из 50 человек начинает свой маршрут на кладбище, где компьютерный голос в наушниках предлагает задуматься о смерти, а затем идёт через супермаркет, церковь, едет в трамвае или метро, устраивает импровизированный митинг и заканчивает маршрут на крыше высотки, где финальной нотой из заранее установленных труб по периметру крыши начинает идти дым.

В России за короткий срок появилась целая куча клонов «Remote X». Начиная с довольно неплохих, вроде тобольского «Слушай Тобольск», петербургского «Другой город», продолжая странными, вроде красноярского «Ю» или «Гдетства», заканчивая откровенно чудовищными примерами типа «Голоса города», идущего сразу в нескольких российских городах.

Не всегда спектакли-променады подразумевают прослушивание аудио-дорожки по пути. Например, спектакль «Волшебная страна» упомянутого уже Всеволода Лисовского в ростовском театре «18+» сделан без всяких наушников, а с шестью живыми актёрами, которые, базируясь на одноимённой книге Максима Белозора, проводят участников по неочевидным локациям Ростова-на-Дону, так или иначе повествующим о культовых фигурах ростовского художественного авангарда 80-х годов прошлого века.

Место действия спектакля "Волшебная страна"

Перемещаться в таких спектаклях можно не только ногами, но и на транспорте. Даже в пешеходном «Remote X» есть «сцена», в рамках которой участники должны сесть на общественный транспорт и проехать одну остановку или станцию.

У тех же «Rimini Protokoll» есть и другой транспортный спектакль «Cargo X» — российская версия существует в Москве. В специально подготовленную грузовую фуру с прозрачной боковой стеной сажают 50 зрителей и везут по маршруту; одновременно водитель и его сменщик — реальные дальнобойщики — рассказывают в микрофоны разные истории из своей работы.

Репортаж телеканала «Культура»:


Спектакль в грузовике «Cargo X» добрался до Москвы

На московском фестивале «Территория» в прошлом году рядом показали два «транспортных» спектакля: «Конец века / Конец круга» Александра Вартанова и «Червь» Всеволода Лисовского. Оба из них происходят в длинном автобусе, следующем по круговому маршруту. В спектакле Вартанова участники едут, смотря на Москву с аудиоподложкой, скомпилированной из огромного количества фрагментов радиопередач, новостей, знаковых выступлений и популярных песен, начиная с 90-х до самой актуальной современности.

В «Черве» Лисовского живые актёры (некоторые из них вылазят из гроба, установленного напротив дверей) перемещаются по автобусу и рассказывают о биологическом устройстве червя, перемежая всё это философскими текстами.

В Екатеринбурге в рамках четвёртой уральской биеннале в прошлом году была поставлена оратория «Огни Урала». Исследуя пространство центра культуры и искусств «Верх-Исетский», расположенного рядом с одним из крупных заводов, креативная команда рассказывает историю становления индустриального Урала — появления первых заводов и промышленных центров. Музыку для оратории написали два композитора: Дмитрий Ремезов из России и Карло Чичери из Швейцарии. Текстовую же основу для спектакля составило либретто писателя и журналиста газеты «Уральский рабочий» Николая Харитонова, написанное им в 1932 году.

Это важный и показательный пример для российского театрального ландшафта: создатели здесь подробно исследуют не только места, на которых спектакль проводится, но и истории людей, которые здесь жили и работали.

В Казани существует творческая лаборатория «Угол», которая занимается экспериментами в области современного театра. Этим летом на петербургский фестиваль «Точка доступа» привезут их спектакль «Время роста деревьев». Работа режиссёрки Регины Саттаровой и драматурга Михаила Дурненкова начинается как экскурсия по городскому ландшафту, продолжается как лекция об окружающей природе, но обманывает зрительские ожидания, заставляя следить за парой молодых людей.

В мае этого года в рамках этой же лаборатории случился показ спектакля «Дом» режиссёрки Веры Поповой с музыкой композитора Владимира Раннева. Героем спектакля стал Мергасовский дом — первое многоэтажное здание Казани, построенное в 1928 году, в котором до 60-х жили представители высокопоставленной номенклатуры и деятели культуры. В начале 80-х дом был признан аварийным, а затем начались скандалы с расселением: жителей из центра почти насильно отправляли на окраины.

Мергасовский дом

Истории бывших жильцов этого дома, памятника культуры, жертвы безобразного отношения, стали материалом для спектакля. С ветхих балконов многоэтажки актёры рассказывают истории жизни своих персонажей здесь —  местами ностальгические, местами трагические. На фасад дома проецируется рисованная видеопроекция и кадры фотохроники. Показы этой казанской лаборатории проходили над автомойкой, в складском ангаре, около строительной бытовки.

А показ спектакля «Дознание» режиссёра Михаила Тычинина из хабаровского ТЮЗа вообще проходил (сначала в Хабаровске, а потом в Петербурге и Москве в рамках «Золотой маски») в тёмном холодном гараже, где текст документальной пьесы Петера Вайса должны были читать сами зрители. На московском показе этого спектакля случился зрительский бунт: одна из участниц отказалась выполнять приказы актёров передавать миску с водой и читать текст; спектакль приостановили, но вскоре продолжили.

Такие спектакли в России проводятся везде, начиная от собственно театральных зданий, продолжая площадями, улицами, крышами домов, супермаркетами, торговыми центрами, парковками, заправками, заканчивая барами, музеями и церквями.