телега фб инст вк
Учитель Мальцев о жизни в таёжном селе и медведях

Учитель Мальцев о жизни в таёжном селе и медведях

Алексей Мальцев смотрит в иллюминатор на зелёное пятно тайги. Вчера он попрощался с женой и двумя маленькими детьми и полетел на Дальний Восток.


Путь на край света

О региональной программе сберегательного капитала Алексей узнал случайно. Отработаешь три года в деревенской школе Хабаровского края – заработаешь на квартиру. Он пробыл там уже два года.

– Это реальная возможность купить жильё. А то мы уже 11 лет живём на съёмных квартирах. По программе я получу 50 минимальных окладов. Плюс северные, районные надбавки и за непрерывный стаж. В общем, выйдет около 800-900 тысяч. Зарплата в среднем – 45 000, и дорогу оплатили, подъёмные дали. Да и мне очень хотелось уехать далеко-далеко от цивилизации и суеты, изменить свою жизнь, – объясняет учитель. — Когда я прилетел в отпуск летом, сын испугался немного, ему три годика было, узнал лишь, когда я его на руки взял. Слёзы радости, конечно, были.

Дорога предстояла дальняя. Из Самарской области до затерянного в тайге села Удского добраться не проще, чем до тропических лесов Амазонии. Самолёт приземлился в Хабаровске. Но до пункта Б ещё далеко – 1000 километров по воздуху до райцентра Чумикан.

Фото Алексея Мальцева

– Самолёт летает два-три раза в неделю. Но это при хорошей погоде. Иначе можно и месяц проторчать в Хабаровске. В прошлом году мне повезло. В этом же я дней десять просидел в гостинице, – рассказывает Мальцев.

Из стоящего на Охотском море Чумикана до места назначения Удского ещё 90 километров. Алексея подбросил один из местных, который возвращался домой на моторной лодке.

Две Голландии

По площади Тугуро-Чумиканский район Хабаровского края как две Голландии или три Бельгии. Только всех обитателей там как в большой московской многоэтажке, не наберётся и двух тысяч. В этих дальневосточных местах лакомятся медвежьими котлетами, бананы в дефиците и в разы дороже красной икры. Нет мобильного интернета, но есть законы тайги, дома топят дровами, а человек без ружья рискует.

Здесь испокон веков кочевали эвенки. Сюда стремились казаки, первопроходцы, геологи, авантюристы всех мастей. Сейчас поток желающих сбежать на окраину мира иссяк. Но бывают и исключения.

Олени и японские внедорожники

В Удском живёт человек 250-300. В основном эвенки и якуты. Работы нет, потому охота и рыбалка – единственные источники дохода. Оленей эвенки почти не пасут, да и передвигаются не на упряжках, рассекают больше на японских внедорожниках. Назвать село вымирающим нельзя. Много многодетных семей, детский смех не смолкает.

Алексей и его ученики

Новый человек в этом мирке – событие. А тем более сельский учитель. Жизнь в Удском крутится вокруг школы. К Алексею долго присматривались, изучали. Но встретили хорошо.

В школе учатся 50 человек. Классы маленькие – от трёх до девяти учеников. Первым делом пришлось привыкать к особенностям характера сельских детей, да и взрослых.

– Их менталитет сильно отличается от нашего. Например, они будут говорить, пока не выговорятся. И у ребят, и у взрослых можно по несколько раз что-то безуспешно переспрашивать, – вздыхает Мальцев. – Хотя дети воспитанные, любопытные и по-деревенски непосредственные. С малых лет помогают родным по хозяйству.

С семьёй Алексей общался по телефону, поддерживал материально, отсылал половину зарплаты. Тот год было тяжело и ему, и жене, и детям, которые росли без отца.

– Они меня замучили. То и дело спрашивали: «Где папа, где папа?» – подключается к беседе Ольга, супруга Мальцева.

Через год она вместе с детьми переехала к мужу. Втроём, одни они добирались через всю страну.

– Как жена декабриста, бросила всё, поехала вслед за мужем. Продала вещи, купила билет, взяла детей в охапку. Шесть дней в пути. Это был ужас. А куда деваться? Мы должны жить вместе, – говорит Ольга. – Преодолели столько тысяч километров. Летели на вертолёте через Охотское море, так низко, я так боялась. Спасибо, люди добрые помогали, а то у меня только один чемодан тянул на 27 килограмм, а ещё сумки и школьные принадлежности. Когда прибыли на место, я уже была морально готова к новой жизни.

Семья Мальцевых в сборе

В школе

Чувство оторванности от большого мира не покидало. Особенно в общении с детьми.

– Алексей Юрьевич, а вы откуда? Алексей Юрьевич, а где эта Самара? Какой такой Крым? А вы были в Москве? А как там живут люди?
Первый урок превращается в пресс-конференцию. Дети тянут руки и выкрикивают с места.

Ближе к перемене всё же немного устают, эстафета переходит учителю.
– Дети, а вы хотели бы жить в большом многоэтажном доме в Хабаровске, как школу закончите?
– Как же там печку топить? – удивляются ученики.
– В смысле? Там же отопление есть, –  улыбается учитель.
– Какое отопление?
– Ну батарея есть, топить не надо, за вас всё топят.
– Кто топит?
– Там котельная есть.
– А что такое котельная?
– Такая установка специальная, которая воду греет.
– Правда что ли?
– Да.
– А что, печку топить не надо?

На уроке

За два года работы в Удском к таким вопросам и диалогам Алексей уже привык.

Нет интернета, но бродят медведи

Хабаровск для местных подростков – предел мечтаний. Да и с раздвигающей границы Всемирной паутиной пока всё не слава богу.

– Есть один вариант – поставить спутниковую тарелку. Но это дорого. В неделю от 800 до 1200 рублей. В школе интернет неважный, свет вырубают, график лимитированный. Мобильного интернета не существует. Да и со связью проблемы, – сокрушается Алексей.

Говорят эвенки по-русски, с небольшим акцентом. Эвенкийский язык помнят одни старики. Но молодые сохранили особо экспрессивные словечки из словаря предков. Когда что-то надоело, кричат «дамарее». Другое словечко – «чумайэ», примерный аналог сленгового «зашквара».

Рядом с деревней бродит всякая живность. Волки, росомахи и кое-кто пострашнее.

Село разделено на две половины. В основном все живут на «низу», а вот школа находится выше. Каждый день ученики идут за знаниями километр по таёжному лесу. В год приезда Мальцева там обнаружили следы медведя. Детей без взрослых в школу уже не пускали. Хозяина тайги долго искали охотники.

На рыбалке

– Сам я медведя не видел. Если бы видел, с вами сейчас вряд ли бы говорил. Охотники их бабахают иногда. А вот котлеты из медведей я ел. На вкус их мясо сладковато. Но больше мне нравится рыба. Ничего вкуснее жареной наваги я не пробовал, – уверяет Мальцев.

Если мясом медведей питаются, то салом исцеляются. Зимой Алексей прокатился на снегоходе и сильно отморозил лицо. Спастись удалось только медвежьим жиром.

«К красной икре я уже равнодушен»

Кусок металла разрезает чурбак на две неровных половины. Сухие дрова сгорают в печи. Изба наполняется приятным теплом. Алексей снимает ватник и кладёт топор на место. Тем временем Ольга набирает воду из скважины. Просыпаются дети. Пора завтракать и собираться на работу.

Живёт Алексей примерно так, как жили здесь люди до революции. С минимальными удобствами. Печка, вода и туалет на улице.

– Прощай маникюры, педикюры и всё на свете, – смеётся  Ольга. – Воду носила сама, черенки для костра строгала, печку топила, всему научилась. Тайга, воздух, небо и холод. Хотя, как потом домой вернулась, ностальгия по тем местам измучила.

Таёжного учителя сразили цены. Некоторые товары стоят в два, а то в три раза дороже, чем в центральной России. Хлеб – около 70 рублей. Кило сметаны – 700. Десяток яиц – 180. Экзотические а этих краях бананы 250 рублей за кило моментально сметают с прилавков. Сюда их привозят на вертолёте или на лодке.

Правда, с началом зимника цены снижаются. Болота застывают, а значит продукты можно возить на машине. Но Алексей по примеру местных жителей быстро научился преодолевать эти проблемы.

– Жить можно. Тут у многих продукты свои. Рыбу красную посолишь. На рыбе да на мясе можно просидеть всю зиму. И грибы тут крупные, ягоды много. Я местному физруку картошку копать помогаю, за что мешок на зиму получаю. Не могу сказать, что от красной икры меня тошнит, но к ней я уже равнодушен, – рассказывает Мальцев.

– Я бы эту икру обменяла на йогурт, сметану и молоко, потому что детей икрой не накормишь, – добавляет Ольга.

«Знакомые мне завидовали»

– Где-то полгода свой переезд я держал в тайне. Знакомые потом мне завидовали, удивлялись и не верили. Говорили: «Как ты смог поехать на край земли, мы бы не смогли», –  произносит учитель.
Бытовые неудобства скрашивает природа. Село окружают сопки, рядом течёт чистая речка Уда. Воздух тоже чистый, потому местные болеют редко. Температура зимой падает до -46, но низкая влажность смягчает морозы.

-46 за окном

– Я всем доволен. Посмотрел мир, Россию, Сибирь, Байкал, Хабаровский край, проехал на поезде через всю страну. Увидел других людей, побывал на краю земли, это очень познавательно, – считает Мальцев.

Но вот оставаться он не хочет. Через год, как закончится программа, вернётся обратно.

– Я бы остался, если бы были перспективы. Центр слишком далеко, сложно оттуда вырваться, дорога обходится недёшево. Некоторые родители отправляют своих детей в Хабаровск, там у них есть квартиры. Хотя многие переезжать туда не торопятся, свою дальнейшую жизнь связывают с деревней. Поэтому, думаю, село будет жить, – уверен Алексей.

Таёжный учитель ни разу не пожалел, что прожил два года жизни и ещё год проживёт на краю земли, вдалеке от привычной цивилизованной жизни.

– Было интересно учиться чему-то новому. Я научился колоть дрова одной рукой, рыбачить по-местному, рыбу красную солить, на буране гонять. Да много чему научился. Жизни, в общем...