телега фб инст вк
Три в одном. Алексей Серебряков — пауэрлифтер, парфюмер и амбротипист

Три в одном. Алексей Серебряков — пауэрлифтер, парфюмер и амбротипист

Те, кто с ним встречался, считают его уникальным. Он тот, кто ломает стереотипы, разрушает мифы и сочетает несочетаемое. В одном большом человеке умещаются три личности, но он считает, что в этом нет ничего особенного. Он просто «разносторонний мужчина», «многогранная личность» и «ищущий художник».

— Не надо зацикливаться на чем-то одном, — говорит Алексей Серебряков. — Меня нисколько не обижает стереотип «все качки — тупые», потому что он не про меня. Я могу поговорить с любым человеком на его языке. Уверен, каждому наш разговор будет интересен. И пускай многие считают, что совершенства можно добиться только в одной области. Меня больше вдохновляют судьбы Ломоносова и Леонардо да Винчи: все дела на высшем уровне. Вот это я считаю успехом. Они свои жизни прожили не зря. Я тоже так хочу.

Пауэрлифтер

А вам слабо?

Укусил меня жук силы,
Захотел я сильным стать,
Тягу становую делать,
Очень много приседать!

Это четверостишье Алексей Серебряков написал в 17 лет, когда впервые выступил в соревнованиях по пауэрлифтингу. Соревновался он тогда на спор: опытные спортсмены, с которыми он общался в тренажерном зале, не верили, что Серебряков решится на участие в чемпионате. Он тогда был культуристом. В общем, он поспорил: культурист не слабее силовика.

— Я так увлекся, что выполнил норматив мастера спорта в категории 100 кг. С тех пор, с 1995 года, сила (силовые виды спорта — прим. ЩИ) меня заворожила, — вспоминает Алексей Серебряков.

Через полтора года он выиграл юниорский чемпионат России. В приседе установил рекорд — 350 кг. В тяге показал 312,5 кг. Так он стал мастером спорта международного класса. В 2000 году Алексей стал чемпионом мира среди юниоров.


— На соревнованиях я приседал с 412,5 килограммами. Жим — 240 кг на три раза и без экипировки. А лучшая тяга — 372,5 кг, — рассказывает Серебряков.

До 2015 года Алексей уделял тренировкам 80 процентов своего времени. Тогда обхват бицепса достигал 61 сантиметра, шея — 58 см, а бедро — 90 см. Сегодня 40-летний Серебряков не выступает на соревнованиях, но продолжает тренироваться. Уже для себя, чтоб поддерживать форму.

— Я теперь хотя бы рубашки могу нормальные носить. Из магазинов. А раньше приходилось все шить на заказ, — улыбается силач.

На некоторых соревнованиях судьи думали, что Алексей подложил себе что-то на загривок под майку, чтобы штанга не давила. У Серебрякова действительно очень крупная трапеция, а подкладывание чего-либо на плечи «для удобства» запрещено правилась любых соревнований. Силачу приходилось снимать майку и показывать, что это его родная спина.

— Мне в тренажерном зале часто говорили, что во время приседа штангу нужно класть на спину, на задние пучки дельт. А я клал ее на трапецию. И стал рекордсменом в этом упражнении. Я к чему это говорю? К тому, что советов меньше надо слушать. И делать надо то, что тебе хочется. Я именно так и живу, и мне это нравится, — добавляет Серебряков.

Парфюмер

— Все шампуни, крема и другие баночки в квартирах друзей моей мамы я изучал на запах. Мне нравилось пробовать разные ароматы. Вдыхать. Ощущать, как они раскрываются, — Алексей достает коробку с разными бутыльками. В комнате, где мы беседуем, начинает пахнуть чем-то сладким.

Если смешать кучу разных ароматов, получится приторно-сладковатая какофония. Но если прислушаться, можно уловить нотки мускуса или малины, лаванды или корицы. Парфюмер говорит, что ни его, ни его коллег не обижает, когда их называют и профессию «носами». Нос — главное в их деле. Без него никуда. Обоняние — это необходимый инструмент, а насморк — главный враг. Его нужно безжалостно уничтожать, чтобы нормально работать и творить.

Все запахи в коллекции Алексея с чем-то связаны. С одним он установил рекорд на чемпионате России, с другим выиграл мировое первенство. Правда, тогда он просто их собирал, сам еще не создавал ничего. Но со временем понял, что хочет стать профи. Алексей улыбается, когда вспоминает, как стал постигать парфюмерное искусство. Читал форумы, книги, стал общаться с парфюмерами, пробовал сам делать основу, составлять формулы.

— Есть люди, которые любят фильмы и говорят: «Блин, этот режиссер, ну, просто офигенный! Что бы он ни делал, получается круто». Так и у меня есть любимые «режиссеры» ароматов. Бертран Дюшофур, к примеру. Все, что он создает, это удивительно, это можно пробовать снова и снова, — парфюмер рассказывает, иногда прикрывая глаза, как бы представляя те запахи, о которых говорит.

Парфюмер внимателен

Алексей отмечает, что в мире ароматов тоже существует определенная эрудиция. И то, что стоит на полках масс-маркета, считается модным и дико популярным, на самом деле может оказаться низкопробной попсой. А если покопаться, поизучать, «нанюхаться», то можно научиться находить «Pink Floyd» среди ароматов.

Чтобы создать аромат, который Алексею неожиданно пришел в голову, он достает все свои коробки с бутыльками, подбирает нужные ингредиенты. Сначала по капле добавляет в единый сосуд, потом чуть больше. Чтобы не перепутать пропорции, все записывает на бумажки.

— Видишь? Две капли того, три — другого. А потом высчитываю сухой остаток из 100 процентов, чтобы довести формулу до ума. И если вдруг ароматом заинтересуется кто-то, я могу дать формулу, и любой другой парфюмер это соберет.

Алексей показывает формулы духов на маленьких бумажках. Почерк почти не разобрать: все записывал на ходу, пока придумывал новый аромат. Два аромата Алексея сейчас представлены в музее духов в Санкт-Петербурге. Один из них он посвятил своему коту. Запах ассоциируется с чем-то домашним и уютным, а не с котами, ни в коем случае.

— Вообще, чтобы определить, какой запах носит человек, нужно действительно хорошо разбираться в парфюме. Запах во многом зависит от кислотности кожи. Иногда пот съедает все, на коже остается только основа духов. Но однажды мне удалось определить очень редкий аромат, выпущенный в Австралии. Запах был на очень известном человеке, к которому я подошел и уважительно поинтересовался. Оказалось, что я угадал, а мужчина достал флакон с названным ароматом и улыбнулся. Я остался собой доволен, — парфюмер отставил коробку в сторону и направился поправлять натюрморт на столе возле окна.

Амбротипист


Замри.

Не двигайся и не дыши 30 секунд. Не моргай. Подумай о том, что для тебя сейчас важно. Щелчок затвора. Выстрел...

Кадр готов.

Алексей достает стекло из фотоаппарата, кладет его в коллодионный раствор, затем переносит поддон с пластиной и жидкостью в темную комнату, где настроено красное освещение необходимой температуры. После этого стекло помещает в раствор серебра. Потом проявитель. Закрепитель. Все вручную.

Амбротипия появилась в 1851 году. Просуществовала всего до середины 1860-х, когда был изобретен сухой коллодионный метод.

— Понимаешь, сколько всего неизведанного в этом искусстве? Появился другой метод, люди переключились на него. Потом пленка, потом цифровая фотография... Я пробовал разное, фотографией интересовался с детства, но в амбротипии нашел то, что пробирает меня до мурашек.

Мурашки появляются у него от глубины съемки в амбротипах. То, что не видно глазу, становится заметным на снимке. И здесь нет ярких цветов. Все монохромно. Но будто живое. Кажется, что протянешь руку, а там нет стекла: там предмет или человек. Настоящие.

— Я люблю натюрморты. Долго рассматриваю какой-то предмет. Изучаю все его трещинки, бугорки, складочки. Вникаю в природу этого предмета, которую потом стараюсь вытащить с помощью амбротипии. В людях стараюсь увидеть что-то необычное. Другие скажут, что лица некрасивые или неизвестные. Но я считаю, что каждый, кто мне позировал, по-своему интересен, — объясняет Алексей, вертя в руках засохшую сосновую шишку — его новая «натура» для следующего кадра.

Рабочий стол Алексея-амбротиписта

Вся поверхность рабочего стола фотографа исписана какими-то формулами, закорючками, химическими терминами. Это рецепты растворов для создания фотографии. Алексей пишет их прямо на столе, чтобы ничего не потерять. Когда он только начинал заниматься амбротипией, его друг — известный амбротипист из Москвы Алексей Савченко — с проводником поезда передал растворы в Челябинск.

— Сказал мне время прибытия, номер поезда, номер вагона. Но я опоздал. И поезд уехал дальше в Курган. А коллодий жутко пахнет эфиром. Его хоть в тысячу пакетов упакуй, диффузия сильнейшая. Я быстро позвонил своему другу в Курган, объяснил ситуацию. Он поехал на вокзал, встретил поезд, забрал мою коробку. Проводники были ужасно напуганы, говорили, что хотели выбросить эту непонятную вонючую посылку... Сейчас я уже сам все растворы смешиваю, никого не пугаю в РЖД, — Алексей засмеялся, открыл графин с коллодионным раствором, в комнате запахло чем-то кислым.

Суровый челябинский парень

Достать фотоаппарат для амбротипии сегодня несложно. Их довольно много, причем в хорошем состоянии. У Алексея три камеры. Две под размер 13 на 18 сантиметров, и одна для амбротипов размером 30 на 40 сантиметров. Но главное — это объективы. Алексей пробовал снимать на объективы 19-го века, латунные. «Глаза» фотоаппаратов стоят дорого, но у каждого своя «пластика». Каждый задает определенный почерк фотохудожника.

У челябинского амбротиписта проходят выставки, о его работах узнают в разных городах России и зарубежом. Довольно часто ему звонят люди, говорят, что едут на Урал, чтобы Алексей их сфотографировал на свои «посеребренные стекла».

— Недавно в Челябинске проходил сигарный фестиваль. Заказов от москвичей и петербуржцев было настолько много, что мне пришлось нанимать помощников по проявке фотографий. Мы вставали в 7 утра, настраивали свет, начинали съемки, потом проявку. Готовые работы отдавали в три часа ночи следующего дня. И то, к сожалению, всех желающих не успели отснять.

В его смартфоне есть кадры с амбротипией, с формулами разных ароматов и флаконов духов, с репортажными фотографиями тренировок и соревнований по пауэрлифтингу. Алексей делает присед с тяжестью в 400 кг, создает духи и смотрит на мир глазами художника-амбротиписта.

Наталия Хомякова

Автор: Наталия Хомякова

классный автор, хороший человек